«Татьяна Москвина Смерть- это все мужчины», Татьяна Москвина Смерть- это все мужчины

Смерть это все мужчины : [роман] / Татьяна Москвина. - СПб. : Амфора. ТИД Амфора, 2007.-302 с.

Роман известной журналистки, театрального критика и телеведущей Татьяны Москвиной - история жестокая и нежная, трагическая и забавная, агкжалиптическая и жизнеутверждающая одновременно. Это история умной, талантливой, но неустроенной в жизни женщины, полной обид и претензий к существующему «мужскому» миру, к заведенному в нем порядку вещей. В меру сил героиня старается исправить замысел этого мира, но сил у нее недостаточно, и тогда она решает этот мир уничтожить.

Из будущего, которое ожидает эту книгу, ко мне движется длинная вереница мужчин с укоризненными взглядами: они вздыхают и говорят: «Что ж вы нас так-то, Татьяна Владимировна...» Однако я смело и заранее не приемлю укоризн. Перед вами не мстительное жизнеописание, ни реестр личных бед и обид, а история болезни гордого духа, драматически соединённого с женской природой. Даже название романа противоречиво: «все мужчины», как бы они ни старались, не могут составить понятие женского рода («смерть»); что уж говорить о многочисленных ловушках и парадоксах внутри созданного мной государства женского «Я».

Автор выздоровел, наградив героя своей болезнью и с наслаждением угробив его, - старинная забава, скажете вы. Нет, я выздоровела гораздо раньше, не томя родимую словесность преждевременными описаниями своих неврозов. Однако пришла пора для этого рассказа.

Что несёт моя книга - мир или меч? Я не знаю. Но когда я писала её, сгорая в речь, в предельном напряжении сил, я ощущала трагическую красоту жизни и её великую ценность, ценность труда, любви, мысли, сострадания и даже ценность боли и гнева.

Никому не запрещено надеяться на понимание. Надеюсь на него и я. июнь 2004 года

Татьяна Москвина

Санкт-Петербург

– Брат, позволь ещё спросить: неужели имеет право всякий человек решать, смотря на остальных людей: кто из них достоин жить и кто более недостоин?

– К чему же тут вмешивать решение по достоинству? Этот вопрос всего чаще решается в сердцах людей совсем не на основании достоинств, а по другим причинам, гораздо более натуральным. А насчёт права, так кто же не имеет права желать? - Не смерти же другого? - А хотя бы даже и смерти?

Фёдор Достоевский

«Братья Карамазовы».

Смерть - это все машины, Это тюрьма и сад. Смерть - это все мужчины, Галстуки их висят. Иосиф Бродский Это чем-то похоже на спорт Чем-то на казино Чем-то на караван-сарай Чем-то на отряды Махно Чем-то на Хиросиму Чем-то на привокзальный тир В этом есть Что-то такое Чем взрывают мир Константин Кинчев

Он может меня изнасиловать, а я не могу его изнасиловать, поэтому я должна его любить. По любви не больно. Впрочем, нормальная женщина (не я) легко могла бы его полюбить - вернее, то, что они называют «полюбить». Он крепок и красив, как гриб-боровик среднего возраста, выросншй в благоприятных условиях. И так же самодоволен (а из грибов кто не самодоволен? Коллективисты разве, опята, козлята, маслята... дружные ребята).

Широкоплечий, стрижется коротко, глаза серо-голубые, ресницы длинные и ггушистые. Это у многих мужчин так бывает, даже зло берет иной раз - к чему им такие ресницы? Вот несчастным созданиям, которые пытаются их соблазнить, они бы пригодились. Если бы буржуйская промышленность додумалась до средства увеличивать ресницы в пять раз, интересно, сколько миллионов женщин купило бы эту дурь? Сидит сейчас напротив меня и завтракает с аппетитом. За два года нашей жизни не припомню, чтобы он завтракал без аппетита. Полы халата разошлись, видны кривые ноги. Кривые и короткие, но кто ж в мужчине ноги-то разбирает? Себе они прощают всё - обвислые брюшки, кривые ножки, оттопыренные ушки. Почему же не прощать? Это, например, его квартира.

Я живу в его квартире. Час назад, с минуту подумав, ввязываться ли ему в утомительное предприятие, то есть в меня, он всё-таки использовал утреннюю эрекцию, как об этом бы мечтала нормальная женщина. Да, она была бы довольна сейчас. Нормальная женщина не может думать столько, сколько думаю я. Они выходят себе замуж в двадцать лег, а уж мужья находят, чем заполнить пустоту их душ и тел. Муж может оказаться алкоголиком, бабником, русским писателем, серийным убийцей, политиком, буддистом, заняться крупным бизнесом или экстремальным видом спорта... в общем, составить счастье нормальной женщины на долгие годы. С ними не соскучишься.

А моё счастье - что люди не читают мысли друг у дружки. Счастье непрозрачности. Я могу скрыться, и я скрываюсь.

Он смотрит на меня, пожалуй, даже ласково. Он видит перед собой молодую женщину, стройную, светлоглазую, аккуратно причёсанную (я заплетаю свои русые волосы в небольшую косу). Я сделала ему на завтрак гречневую кашу по всем правилам и заварила отличный чай. В нашей квартире на Яхтенной улице (резерв, хитро скрытый от супруги и не фигурировавший в долгом и нудном разводе) он появляется несколько раз в неделю. Он рад, что я не завожу разговоров о будущей семейной жизни, не устраиваю скандалов, не выясняю отношений, не напиваюсь, не флиртую с другими в его присутствии и редко отказываю в постели.

Собственно говоря, это всё, что ему нужно от меня. За два года этот милейший из грибов не удосужился выяснить, где я работаю, поверил на слово, что мне двадцать девять лет (а тридцать шесть не хочешь, моя радость?), не задал ни одного вопроса о моём прошлом - кроме, разумеется, самого знаменитого. - У тебя было много мужчин?

Зачем они спрашивают? Что они хотят услышать? Какая етитская сила толкает их всех, старых и молодых, ултых и глупых, чистых и развратных, в самую неподходящую минуту задавать самый неподходящий вопрос? Непонятно - то ли держать наготове один и тот же ответ, как боевое оружие, то ли никогда не отвечать, ибо правильного числа не существует. Одна моя знакомая в этой ситуации решила назвать какую-то реалистическую цифру (типа восемнадцать), включив туда групповое изнасилование в десятом классе и периодическое рукоблудие своего шефа. Партнер был неприятно удивлен. Вскоре связь пресеклась. Может быть, следует отвечать так: что ты, дорогой, разве это были мужчины! Слезы, не мужчины. А теперь у меня есть ты! Но нет, подозреваю, и этот фокус не пройдет. Всё безнадежно