«Скоро дембель», Шимун Врочек

Капля сорвалась с потолка и со щелчком размазалась по бетону.

- Еще раз, - сказал человек в шинели. Голос у него был сиплый и отдавался эхом в пустоте подвала. Глаза светлые. Черные волосы с проседью. - Называете свои фамилия-имя, полных лет. Город и где работали. Все понятно?.. Не слышу.

"Так точно", нестройно прогудел строй. Сейчас прикажет повторить, подумал Матвей. Наш военрук всегда приказывал. Добивался единого слитного рыка. С-сука. Придешь со смены, а он: ну, еще раз. Потом спрашивал: что, мало каши ели?

Вместо этого человек в шинели сказал:

- Начнем с тебя.

Худой паренек в серой майке и синих спецовочных штанах. От холода он сутулился и казался гораздо ниже своих метра семидесяти.

- Крашенич Гнат, - сказал паренек. - Город Визима. Бывший старший токарь на хтонической фабрике.

- Старший токарь? - человек в шинели заглянул в бумаги. Посмотрел на паренька. - У тебя же бронь?

Гнат пожал плечами. Лицо у него было детское, а руки - потемневшие, перевитые жилами. Взрослые. Ладони крупные, как лопаты.

- Я доброволец, - сказал Гнат. Лицо вдруг стало суровым. Недолго, на краткое мгновение - но этого было достаточно. Человек в шинели кивнул. Что-то записал в своих бумагах.

- Хорошо. Полных лет?

- Семнадцать.

Человек моргнул.

Проняло, понял Матвей. Даже его проняло... Строй загудел. Семнадцать было много. Да что там, много! До черта и больше.

- Разговорчики! - сказал человек. - Следующий.

- Борьянович Ингвар. Вышеград. Четырнадцать лет.

- Стасюк Гедимин. Лятницы. Четырнадцать лет.

- Кривин Матвей. Вышеград, - сказал Матвей. - Хтонический завод имени князя Гроднецкого. Логистик третьего уровня.

Понимающий гул "ооо!".

Человек в шинели смотрел на него очень внимательно. Еще бы. Специалистами такого уровня не разбрасываются. Железная бронь. Мозг дракона - вещь тонкая, здесь нужно работать на кончиках пальцев... Я и работал, подумал Матвей.

- Тоже доброволец? - спросил человек.

- Нет, - Матвею больше всего в жизни хотелось ответить "да". Но - нельзя. А если человек в шинели проверит информацию? Опять вернуться на эту каторгу? Да пошли вы со своим... имени Гроднецкого...

- Нет. Профнепригодность.

Человек в шинели сделал пометку в бумагах.

- Понятно. Следую... Нет, стоп. Отставить. Сколько лет?

"А вот теперь будет весело".

- Полных? Двадцать четыре.

- Сколько?!

"Вот это и значит: удивление". Строй загудел, как растревоженный улей. Человеку в шинели, несмотря на седину, исполнилось от силы лет двадцать.

*  *  *

Половина огромного класса была пуста. Другую занимали железные койки, расставленные как попало, безо всякого порядка. Матрасы и подушки без наволочек - выцветшие, рваные, со следами мокрых пятен - свалены в угол рядом с кроватями. Получилась гора до самого потолка. Матрасунгма.

На синей стене кто-то оставил надпись мелом:

Срок жизни дракона МД-113 в наступлении составляет 5 минут

Один из матрасов зашевелился, отвалился в сторону. Вот это номер, подумал Матвей. Вот это, блин, магия.

Из матрасной горы, как оленевод из яранги, вылез парнишка в трусах и серой майке. Сел на край горы.

- Привет аборигенам, - сказали в толпе.

- Наконец-то, - сказал абориген. Был он бледный и заросший. Единственный выживший на матрасном острове. - Наконец-то, ребята. Я уж думал, дуба дам. Дайте пожевать что-нибудь, а? Какой день с голодухи загинаюсь...

- Сейчас найдем, братан, - отозвался крепыш в серой кепке. Остальные одобрительно загудели. Первый шок прошел. - Пацаны, скинулись, кого жаба не давит, на пропитание местному. Эй, братан, ты какой срок мотаешь?

- Пятый, - сказал абориген, жадными глазами наблюдая, как появляется из сумок, рюкзаков, свертков, узлов различная небогатая снедь. Даже сигареты нашлись.

- Какой-какой? - крепыш не поверил.

- Вы - пятый призыв. Я был в первом, потом прятался, пережидал, пока всех покупатели разберут. Теперь еще пережду. Потом еще. И так до конца...

- Какого конца? - не понял крепыш.

Абориген посмотрел на него, как на идиота.

- Пока война не закончится.

- Ну ты, брат, даешь, - присвистнул кто-то. - А потом что?

- А потом пойду домой.

- Разобрали их покупатели. Оставшихся сапер какой-то взял. Вроде из части хорошей, только... Нельзя к нему. Верная смерть, чтоб мне провалиться. Ладно. Забрали их - одному плохо стало, - рассказывал Федька. - Жратвы никакой, курева нет, водки тоже... Охрана ходит. Я днем в матрасах отлеживался, а ночью в туалет бегал, воду из-под крана пил...

Крепыш вдруг потянулся и сладко зевнул.

- Жрать хочется, - сказал он. - Горяченького бы. Эй, абориген... как тебя там? Федька? Слышь, Федька, когда тут кормят?