«Разбитая ваза», Рекс Стаут

Глава 1

За кулисами Карнеги-Холл промозглым мартовским вечером кружили коварные сквозняки, от них, бывало, спешили укрыться в своих гримерных обливающиеся потом Падеревский, Хейфец и Шаляпин, а служанки Мелбы или Сембрич предусмотрительно ждали своих примадонн у самого выхода со сцены, чтобы сразу набросить на их влажные от пота, обнаженные плечи собольи пелерины. Разумеется, такое можно было видеть в антракты или после выступления, но сейчас было всего лишь четверть девятого и на огромной пустой сцене еще не произошло ничего, что заставило бы крепкого мужчину взмокнуть от напряжения. Тот же, кто думает, что скрипачу-виртуозу не нужна сила, пусть попробует сыграть «Трель дьявола»[?], и он тут же поймет, что без стальных мускулов этого никогда не сделать!

Надо признать, однако, что Ян Тьюсар, которому через четверть часа со скрипкой и смычком в руках предстояло выйти на сцену и доказать, что он по праву стоит на том месте, где когда-то стояли Исайя и Крейслер, совсем не выглядел силачом. Он только что открыл дверь своей гримерной и остановился на пороге, держась одной рукой за притолоку, а другой – сжимая деку скрипки. Несмотря на свои шесть футов роста, он напоминал испуганного мальчишку: застывшее лицо, округлившиеся глаза, крепко прикушенная нижняя губа. Взоры дюжины или больше людей устремились к нему. Лишь пожарник с невозмутимым видом стоял у дальней стены, твердо зная, что любой артист в эти ужасные полчаса перед выступлением непредсказуем, как скаковая лошадь перед барьером, и с этим ничего не поделаешь.

Остальные кинулись было к скрипачу, но, словно налетели на невидимую преграду, тут же отпрянули, кроме немолодой женщины, которая длинными костлявыми пальцами придерживала у горла соболью накидку.

Один из мужчин загородил ей дорогу, и она, недовольно взглянув на широкую спину, вклинившуюся между ней и испуганным мальчиком, пожала плечами и отступила.

Ян Тьюсар молча перевел широко открытые глаза на мужчину.

Тот положил белую руку с короткими и толстыми пальцами на плечо скрипача.

– Вернись в гримерную и посиди там, – решительно сказал он.

Голос его прозвучал громко и резко, несмотря на явное желание проявить сочувствие и поддержку. Он был одного роста с Тьюсаром, только гораздо плотнее и раза в два старше – ему было лет за пятьдесят; хорошо упитанный и холеный господин в элегантном вечернем костюме прекрасно смотрелся в любой обстановке. Его рука легко, но твердо лежала на плече молодого человека.

– Так нельзя, Ян. Посиди и успокойся, тебя позовут.

– Руки замерзли, – пожаловался Ян. В его голосе слышался плохо скрываемый ужас. – Никак не согрею.

Пальцы совсем онемели. Который час?

– Четверть девятого. Ты должен…

– Где миссис Помфрет?

– Ушла домой. Вместе с Генри. Тебе не следует…

– Оставь! Я в полном порядке. Просто я хотел, чтобы она… кто это там стоит с Диего?

– Диего Зориллой? – Мужчина повернул голову. – Не знаю.

– Он так и буравит меня глазами. Что у него там в кармане? – Тьюсар говорил раздраженным и обиженным тоном. – Пришел на концерт с набитым карманом!

Диего! Подойди-ка сюда!

Приземистый, постарше Тьюсара, смуглый, с черными волосами и глазами, Диего подскочил к нему.

– Привет, Ян! – весело воскликнул он. – Пусть сам Орфей водит сегодня твоим смычком!

– Спасибо, Диего. Кто это с тобой? Я хочу с ним познакомиться.

– Это мой приятель… мы не думали…

– Я хочу с ним познакомиться!

– Конечно, пожалуйста.

Диего поманил пальцем своего спутника, тот поспешно подошел. Среднего роста и комплекции, немного старше тридцати лет, он ничем особенным не отличался, но такое впечатление сохранялось до тех пор, пока вы не чувствовали на себе быстрый и острый взгляд его карих глаз или не замечали непринужденной силы в его движениях.

Он еще не поравнялся с Диего Зориллой, как Тьюсар требовательно спросил:

– Чего вы на меня пялитесь? Что у вас в кармане?

– Это мой друг, – резко сказал Диего, – понятно, что ты сейчас не в себе, но ты не ребенок. Моего друга зовут Текумсе Фокс. Мистер Ян Тьюсар.

Он представил элегантного господина:

– Мистер Адольф Кох. – И голос его снова стал резким.

– Ты помнишь, я говорил тебе о мистере Фоксе, это он по моей просьбе помог купить…

– Прошу тебя! – быстро и решительно прервал его Фокс.

– О, – слегка нахмурившись, обескураженно протянул Тьюсар, глядя на свою скрипку так, будто совершенно про нее забыл. – Это… вы помогли… – И тут же его лицо и голос преобразились. Он стал смущенно извиняться: – Простите меня, пожалуйста, извините…

– Пустяки! – отмахнулся Фокс, с улыбкой глядя на него. – Диего не должен был говорить об этом и уж тем более тащить меня сюда. Я совсем не умею вести себя в обществе. У меня дурная привычка – разглядывать людей. Извините. А это… – он похлопал по боковому карману пиджака, – блок сигарет. Еще одна дурная привычка…

– Блок? – прыснул молодой человек. – Целый блок? – Он засмеялся, хотя больше это походило на взвизг, нервный и очень высокий. – Вы слышали, Кох? У него в кармане целый блок сигарет. Ужасно смешно! Это еще смешнее, чем когда вы… – Его пронзительный смех с нарастающей силой зазвенел в воздухе.