«А я верну тебе свободу», Мария Жукова-Гладкова

Пролог

"Кресты" целиком в кадр попадают? – уже второй раз подряд спрашивала я у туго соображающего оператора. Он страдал болезнью, именуемой в народе "после вчерашнего". Интересно, меня он вообще видит или как? И в каком количестве? Пашка – классный мужик и еще более классный оператор, но, как большинство классных русских мужиков и всех творческих людей, водит давнюю и тесную дружбу с зеленым змием.

Мы стояли на левом берегу Невы, на набережной Робеспьера, аккурат напротив известной на весь мир тюрьмы. По моей задумке Пашка должен был заснять меня на фоне «Крестов», вещающую о незавидном положении тех, кто волею судьбы (или личных недоброжелателей) оказался в стенах из красного кирпича. Этот сюжет мы дадим сегодня. А завтра нам предстоит снимать некоего господина Ефимова, депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Бедняга уже не первый раз пытается завладеть креслом губернатора.

Поэтому он напоминает потенциальным избирателям о своем существований и в периоды между выборами, задолго до начала какой-либо избирательной кампании. На этот раз он решил проявить заботу о заключенных. Ну что ж: в кои-то веки деньги из депутатского фонда пойдут на благое дело. Нам, как я понимаю, тоже платят из них, а не из личных средств господина Ефимова.

– Паша, ты меня хорошо видишь? – уточнила у оператора. – Давай-ка встань на мое место: я сама взгляну.

– Юля, ты меня достала! – взвился оператор.

Ну хоть какие-то эмоции! Значит, просыпается.

– У меня в сумке есть холодное пиво, – сказала я голоском змеи-искусительницы. – Снимешь – получишь. Специально для тебя вылила в термос, чтобы т нагревалось в машине. И ледку из морозилки бросила.

– Стерва! – простонал Пашка.

– Другой на твоем месте сказал бы: "Спасибо, Юленька, за твою заботу". Тебе еще когда-нибудь доводилось работать с такими заботливыми корреспондентами, как я?

– Я – не другой, и я с тобой не первый год знаком. Стерва!!! Стервокор! Правильно Новиков говорит: у других – собкор, а ты у нас – стервокор. Новиков тебя сразу раскусил. Ох, как кому-то не повезло в жизни… И о чем мужики думают, когда с тобой связываются?!

– Кто о чем. И другие, в отличие от тебя, считают, что им в жизни крупно повезло.

Пашка закатил глаза, пробурчав себе под нос явно какую-то гадость.

Но пререкаться дальше нам не дали: прямо за моей «шестеркой» затормозил огромный черный джип с тонированными стеклами. Кого еще нелегкая принесла? И с чем? С предьявой какой-нибудь или, наоборот, с комплиментами? С моей работой никогда не знаешь, чего ждать.

Стекло у переднего места пассажира поползло вниз, и моему взору явилась лопоухая рожа с квадратной челюстью. Рожа попыталась изобразить улыбку. Получился оскал.

– Вы – Смирнова, да? – спросил Лопоухий.

– Предположим, – ответила я. Хотя чего предполагать-то? Уж он-то мою физиономию в криминальной хронике (в качестве репортера) точно видел. Этот тип не может не следить за делами у друзей и конкурентов, которые как раз и являются героями моих репортажей. Репортажей стервозной корреспондентки.

– А вы в «Кресты» случайно не собираетесь сегодня? – продолжал задавать вопросы Лопоухий.

– Завтра собираюсь, – сказала я. – А что?

– Снимать будете, да? Или писать чего? Или по личному интересу?

"И все-то тебе знать надо", – подумала я и спросила вслух:

– Будут какие-то конкретные пожелания?

Идеи? Замечания? Просьбы? Поручения? Задания?

– Маляву передать сможешь? – родил Лопоухий.

– Вы что, думаете, я по камерам пойду? Не пущают.

– Неужели еще не прорвались? – удивился Лопоухий. – Ну скажите там кому надо, что ваши телезрители жаждут взглянуть на условия содержания подследственных. Что письма пишут пачками. Письма мы обеспечим. В любом количестве.

"А это идея, – мелькнула мысль. – И по камерам – тоже идея. Надо подкинуть ее депутату. Если он сам это не планирует. Вообще-то он собирался в актовом зале речь толкать. Перед потенциальным электоратом. Но почему бы депутату не посмотреть на камеры, чтобы успеть хоть немного улучшить условия содержания к тому времени, как он сам попадет на нары, которые по нему давно плачут?"

– И вы уверены, что я смогу попасть в ту, которая вам нужна?

Мои таланты телезрителем из джипа были оценены высоко, правда, он добавил:

– Вы любому из пацанов отдадите, а там уже перегонят, кому требуется. Малява – это святое.

"Ему в самом деле нужно переправить маляву, или меня таким образом проверяют? Или как-то хотят подставить?"